Пушечный наряд - Страница 15


К оглавлению

15

Я умылся и поплелся на камбуз. Кроме яичницы и фруктов ничего другого мне предложить не могли. Сойдет!

После позднего завтрака я стоял у борта и глядел на портовую суету. В голове мелькнуло – повесили ли Тимоху? Тьфу, мерзопакостный человечишко. А ведь где-то в караване будет и его судно.

Я оглядел стоящие у пирсов и медленно выходящие из бухты суда, но не мог углядеть флагов, далековато.

С кормы донеслись команды капитана, матросы сбросили причальные концы, подняли носовой парус. Медленно, очень медленно пузатая каракка стала удаляться от причала.

Ну вот, еще один отрезок жизни позади. Как-то сложится дорога? Предстояло обойти морем всю Европу, добраться реками до Руси, Петербурга-то еще не было, но будет, скоро будет!

Глава 3

Медленно уплывали вдаль, скрываясь в синей дымке, берега Италии. Журчала у бортов синяя вода Тирренского моря. Облокотившись на борт, я смотрел, как уходящие суда выстроились в походный ордер – колонной по два судна. Увлекшись, я начал считать – один, два… Насчитал восемнадцать кораблей. Внушительно. В кильватер нам пристроился военный парусник. Неплохо, есть хотя бы охрана. Правда, О’Брайен умерил мою радость, сказав, что это испанский корабль, и идет он только до Испании, но все равно, защита от пиратов в Средиземном море – тут пиратов полно, особенно из мусульманских стран.

Два дня я наслаждался отдыхом, ветер был попутный, солнце светило вовсю. Полная безмятежность. К вечеру О’Брайен за ужином сказал:

– Как бы бури не было, со стороны Африки тучи на горизонте, далеко пока, но и скорость у каравана невелика. Ноют мои кости, ночью поднимается ветер, утром жди шторма.

Я принял его слова во внимание. Спустившись в каюту, к поясу подвязал кошель с деньгами, побросал в кофр все вещи. Долго размышлял – цеплять ли к поясу шпагу. Если шторм окажется серьезным и придется спасаться вплавь – шпага будет мешать плыть, да и весит с ножнами килограмма два. Решил – не цеплять. Во время шторма нападать никто не станет – пираты сами будут искать укрытия. А пронесет шторм – шпагу и нацепить недолго. Пока не качает, надо поспать. Старая армейская привычка – если делать нечего – ложись спать, время пройдет быстрее.

Проснулся в полной темноте, на палубе раздавались крики, сильно качало.

Выбрался из постели, хорошо – лег одетым, и поднялся на палубу. Здесь творился ад. Луну закрыло тучами, видимости никакой, хлопал порванный парус – не успели, видимо, вовремя зарифить.

Порывистый ветер временами сильно бил в левую скулу судна, окатывая нас водопадом соленой воды. Мокрые матросы пытались убрать остатки парусов, покрепче принайтовать развязавшийся груз. На корме О’Брайен помогал рулевому удержать рвущийся из рук штурвал. Фонарь, непрерывно болтавшийся над ними, грозил потухнуть. Увидев меня, О’Брайен закричал:

– Следите за фонарем, чтобы не потух! Где-то сзади болтается португальская шхуна. Как бы она нас не протаранила.

Да, оказывается у каравана судов тоже есть отрицательные стороны. Я вцепился в поручни кормовой надстройки, увидел рядом болтающуюся надстройку и обвязал себя поперек пояса. Если ударит крутая волна, может смыть за борт. Спасательных кругов и прожекторов нет, помочь вряд ли получится.

Волны усиливались, временами нас почти клало на правый борт, и тогда было слышно, как в трюмах громыхают ящики.

Меня никогда не укачивало, но теперь слегка подташнивало. Во время одного из шквалов рулевого оторвало от штурвала и швырнуло на меня. Еле успев отреагировать, я ухватил его одной рукой, второй намертво вцепившись в перила. Удар волны был страшен, откуда-то донесся треск ломаемого дерева: «Уж не обшивка ли?» – мелькнуло в голове. Когда судно вернулось на киль, матрос перебежал к штурвалу, там находился О’Брайен. Он вцепился в штурвал, всегда немного красноватое лицо стало багровым от натуги. Еще один удар волны, кто-то из матросов сорвался с мачты и с криком исчез в бушующих волнах. Какого черта беречь фонарь? Даже если сзади его и увидят, просто не смогут ничего предпринять. Я промок и замерз, решил спуститься в каюту.

Перебежками между ударами волн я спустился на вторую палубу, хватаясь за стены, добрался до двери каюты.

Стекло в оконце было выбито, по полу плескалась вода. Но, по крайней мере, ударами волн не сносит и не поливает со всех сторон. Ветер не стихал, если ранее налетал шквалами, то теперь дул почти постоянно. Судно полулежало на правом борту, почти не выпрямляясь. Хотя до бури мы были довольно далеко от берега, нас сносило к многочисленным греческим островкам.

Я мысленно вознес молитву Богу, чтобы он помог, не разбил судно о скалы и не утопил. Коли уж Ты перенес меня сюда, в это время и место, не дай погибнуть!

Шторм продолжался почти до утра. Первые лучи осветили море – оно еще волновалось, но шторм ушел дальше, к континенту. Ни одного судна по сторонам видно не было.

Не могли же все погибнуть, скорее всего, раскидало по сторонам, а кому-то и не повезло. На палубе царил погром; свисали веревки, хлопали разодранные паруса, особенно досталось фок-мачте – там почти все паруса пришли в негодность. Матросы во главе со шкипером осматривали повреждения, они были велики. Обшивка на носу дала течь, и судно медленно набирало воду. О’Брайен вздохнул – придется добираться до ближайшей суши, наскоро заделывать повреждения и плестись для хорошего ремонта в ближайший порт. Мы повернули на север, к французским берегам.

Не пройдя и мили, наткнулись на обломки судна, за которые держались несколько моряков. Лодку нашу, что была привязана за кормой, штормом оторвало и унесло. Мы спустили паруса, бросали спасшимся веревки, вытаскивая уцелевших в кораблекрушении. Как потом выяснилось – это моряки с военного испанского судна, что шло в хвосте колонны. Они поведали, что на их глазах утонула португальская шхуна, а напоследок их швырнуло и мачтой с затонувшей шхуны пробило борт. Выкачка воды не помогла, и каравелла пошла ко дну. Стало быть, нам еще повезло. Спасшихся напоили горячим вином, дали одеяла согреться. Испанцы сбежались в кучу и стали переговариваться, наверное, радовались спасению. Проходя мимо них, О’Брайен вдруг остановился, прислушался, стал говорить на испанском. Оказывается, капитан наш полиглот. Хождение по чужим портам и странам заставило выучить азы языков. Поцокав языком, отошел.

15